Направления: европейское и китайское.
Автор: Тимошенко Н.
Введение
Цели, сроки, задачи и инструменты.
Инструменты – дипломатия, вовлеченность, санкции.
Дипломатия.
• Преодоление дипломатической изоляции.
Вовлеченность:
• Контроль над вооружениями.
• Глобальные мировые проблемы.
• Региональные проблемы:
— Дальнее Зарубежье.
— Ближнее Зарубежье (в т.ч Украина). Наработка новых подходов.
Санкции и их преодоление.
• Проблема преодоления и обхода санкций
• Предложения российской стороны
Направления: европейское и китайское.
• Европейское измерение
• Китайское измерение
Выводы для Украины в рамках урегулирования украинского конфликта.
Направления: европейское и китайское.
Основной посыл Москвы коллективному Западу заключается в том, что Россия предлагает уход от консолидированной позиции (международного формата союзов) к построению двустороннего прагматического сотрудничества, основанного только на совпадении интересов, а не ценностей.
Т.е. потеряв статус «супердержавы» Россия стремиться сохранить за собой право оставаться «полюсом». Задача России сводится к тому, что нужно преодолеть консолидированную позицию коллективного Запада путем создания множества отдельных, независимых «полюсов» и взаимодействовать с каждым из них отдельно.
Поэтому отдельное внимание Россия уделяет двум измерениям – европейскому и китайскому, которые, на ее взгляд, должны сформироваться в такие независимые «полюса».
Европейское измерение
Ранее уже не раз обозначалось, что в ЕС существуют две основные тенденции по определению места Европы в мироустройстве:
- Стратегическая автономия ЕС (Франция) – модель: США – ЕС — более выгодна и для России.
- Евроатлантическое единство (Германия) – модель: США/ЕС.
Стратегическая автономия ЕС, которую продвигает французская сторона, — более выгодна для России, потому что предполагает выделение ЕС в отдельный «полюс», с которым Росси могла бы выстраивать независимые отношения. И хотя установка на достижение «стратегической автономии» Евросоюза не снимается с повестки дня в Брюсселе, единое понимание этой задачи в Европе по-прежнему отсутствует.
Российская сторона предполагает, что первая внешнеполитическая задача Дж. Байдена будет состоять в восстановлении доверительных партнерских отношений с ведущими европейскими странами:
- по линии НАТО – подготовка и проведение первого саммита НАТО с участием нового американского президента;
- обеспечение возможной синхронизации американских и европейских планов экономического восстановления после пандемии;
Параллельно будут предприниматься попытки избежать дальнейшего ухудшения трансатлантических экономических отношений, если и не в формате комплексного торгово-инвестиционного соглашения, то, по крайней мере, в виде ограниченной договоренности между США и ЕС по торговле промышленными товарами.
Российские эксперты констатируют, что возможные сдвиги в трансатлантических отношениях в сторону Евроатлантического единства также могут оказать влияние на российскую внешнюю политику.
Несмотря на то, что предполагается, что смена администрации в Белом доме, скорее всего, снизит, хотя и не сведет к нулю заинтересованность Евросоюза в нормализации отношений с Россией, Дж. Байден будет исходить из того, что общее противостояние России должно снова стать одним из важнейших средств для цементирования трансатлантического партнерства.
Таким образом, победа нового президента, с одной стороны, существенно ограничивает свободу маневра для российской внешней политики на европейском направлении. Отмечается, что желание обеспечить максимально комфортные условия для возобновления трансатлантического диалога дополняются заметной негативной динамикой в немецко-российских и французско-российских отношениях, проявившейся во второй половине 2020 г.
С другой стороны, российская сторона выражает надежду, что многочисленные политические, экономические и стратегические расхождения между США и Европой не исчезнут и при администрации Дж. Байдена.
Эксперты предполагают, что его администрация не только изменит риторику в отношении ЕС и проявит больше гибкости в трансатлантических торговых переговорах, но и прислушаются к мнению европейцев по ряду важных для них региональных и глобальных проблем, что может дать некоторые возможности влияния и для России.
В первую очередь российскую сторону волнуют возможные изменения влияния США на Европу в двух направлениях – санкционная политика ЕС и функционирование Совета Россия-НАТО.
Российская сторона надеется, что восстановление США связей с Европой будет на некоторых направлениях сдерживать деструктивные для РФ импульсы, исходящие сегодня из Вашингтона и, что Байден будет осторожнее подходить к санкциям в отношении европейских компаний, участвующих в реализации «Северного потока — 2», хотя от попыток тем или иным образом остановить этот проект США не откажутся.
Вместе с тем в России опасаются, что нельзя исключать возможность того, что ведущие европейские страны, учитывая продолжающееся ухудшение их отношений с Москвой, будут готовы проявить больше готовности поддержать американские санкции в отношении России.
В Москве считают, что приход к власти администрации Байдена может открыть некоторые ограниченные возможности для восстановления диалога между Россией и НАТО. В России предполагают, что изменить консолидированную позицию в ЕС по тому вопросу могут только Штаты: влияние со стороны США может способствовать «преодолению сопротивления» антироссийских сил в Европе (Польша, страны Балтии), выступающих против возобновления профессиональных контактов между военными в рамках Совета Россия — НАТО.
Но Москва признает, что на данном этапе Совет Россия — НАТО даже при наиболее благоприятном стечении обстоятельств останется лишь площадкой для обмена информацией, и пока не может стать платформой для полноценного сотрудничества.
Главной же задачей в переходном периоде Россия ставит возможность перераспределения внутри союзников Евроатлантического единства (США/ЕС) ответственных за «зоны влияния», что должно постепенно привести ЕС в статус отдельного «полюса», менее зависимого от влияния США, с которым в будущем Россия рассчитывает строить отдельные взаимоотношения.
Так, Россия надеется, что будет достигнута некая общая договоренность между США и Евросоюзом, предполагающая, что в рамках трансатлантического сотрудничества взаимодействие с Москвой, а также со столицами стран «общего соседства» будет считаться условной «зоной ответственности» ЕС, под предлогом того, что это даст возможности тем самым высвободить американские ресурсы и внимание для лидерства на других направлениях, в первую очередь – Китай.
Китайское измерение
Российской стороне в данной период времени более выгодно было бы переключить основное внимание Америки на Китай, но при условии, что стратегическое партнерство России с Китаем будет сохранено.
У Китая «запас прочности» и возможности в противостоянии с США значительно выше чем у России, а России сейчас требуется «передышка» и ослабление давления со стороны Коллективного Запада для дальнейшей реализации своих планов.
Российские эксперты небезосновательно опасаются, что для американского истеблишмента Россия — гораздо более удобный «враг», чем Китай. В качестве аргументации приводятся предположения, что за полномасштабную конфронтацию с Китаем США придется платить очень высокую цену — сокращением двусторонней торговли, разрывом сложившихся глобальных технологических цепочек, стремительным ростом военных расходов и т.д.
А американо-российская конфронтация обойдется гораздо дешевле, учитывая низкий уровень экономической и технологической взаимозависимости двух стран, а также меньшую готовность Москвы к дорогостоящему военному соревнованию с Вашингтоном.
Так же российская сторона отмечает, что до сих пор подавляющая часть американских экспертов по России относится к Москве крайне негативно, при том, что большинство американских экспертов по Китаю склонны демонстрировать симпатию или хотя бы понимание в отношении Поднебесной.
Однако, по мнению российской стороны, американо-китайские отношения будут оставаться сложными и преимущественно конкурентными. В некоторых областях, например, по вопросам прав человека в Китае или в сфере технологической конкуренции с Пекином, от администрации Дж. Байдена можно ожидать даже более жесткого курса, чем от Д. Трампа.
В нынешних условиях политика США в отношении Пекина и Москвы, скорее всего по мнению российских экспертов, будет оставаться в рамках стратегии «двойного сдерживания» с возможными тактическими нюансами в отношении каждой из сторон.
Поэтому российская сторона предполагает, что администрация Дж. Байдена так или иначе будет пытаться подорвать российско-китайское стратегическое партнерство. По мнению экспертов, теоретически она может взять курс на примирение либо с Россией, либо с Китаем, чтобы сосредоточиться на борьбе с остающимся конкурентом – и это главная угроза для Москвы.
Эксперты считают, что усилия Москвы должны быть направлены в первую очередь на заверение в преданности России своему стратегическому партнеру – Китаю. Так, российская сторона спешит послать сигналы КНР о том, что «Соединенным Штатам просто нечего предложить Москве, что могло бы перевесить для нее ценность стратегического партнерства с Пекином — будь то в экономической, политической или военно-технической области. Да и не позволит политический истеблишмент Вашингтона пойти на такую сделку Дж. Байдену».
Соответственно Москва ожидает и от КНР подобных заверений в невозможности оторвать Китай от России. В качестве подтверждающего аргумента для Пекина российская сторона формулирует тезис-предложение о том, что «Москва нужна Пекину независимо от текущего состояния китайско-американских отношений».
Россия очень надеется, что китайское руководство в случае необходимости может выступить в роли арбитра или балансира между Москвой и Вашингтоном взамен на такие же действия России в случае необходимости.
Вторая по значимости угроза для Москвы состоит в том, что для сокращения издержек стратегии «двойного сдерживания» американской администрацией будут предприниматься энергичные усилия по подключению американских союзников и партнеров в Европе и в Восточной Азии.
Российская сторона считает, что администрация Дж. Бадена также будет стремиться укреплять свои связи с китайскими соперниками в Азии, в первую очередь, с Индией. Этот курс создает серьезные потенциальные вызовы для продолжения стратегического партнерства Москвы и Дели, а также для взаимодействия России с другими важными для нее партнерами в зонах Тихого и Индийского океанов.
Эти две угрозы, возможное охлаждение отношений с Китаем и другими важными партнерами России в зонах Тихого и Индийского океана из-за усиления влияния там Америки, могут значительно затруднить реализацию основных долгосрочных целей Москвы – формирование новой модели мироустройства (многополярности, полицентричности) в части сохранение за РФ права на формирование отдельного «полюса» (т.н. статуса «балансирующего государства» с опциями «супердержавы» с правом на признанные «зоны влияния»).
